Боярская дума в 17 веке как

Серое существо бросилось за мной и втиснуло свое огромное туловище в расщелину. Только ее нельзя беспокоить, у нее головная боль.

Меня интересует кинематограф как средство просвещения и пропаганды.

Вот почему этот суровый, угрюмый, замкнутый человек наконец-то, наконец нарушает свое упорное молчание, разжимает крепко стиснутые челюсти.

Квартира эта и прежде всегда была под надзором Татьяны Павловны, и в ней помещалась нянька с ребенком (а теперь и Настасья Егоровна); но всегда была и комната для Версилова, именно - первая, входная, довольно просторная и довольно хорошо и мягко меблированная, вроде кабинета для книжных и письменных занятий. Когда перед началом все встали и торжественным медленным пологом заколыхался над головами гимн - сотни труб Музыкального Завода и миллионы человеческих голосов, я на секунду забыл все: забыл что-то тревожное, что говорила о сегодняшнем празднике I, забыл, кажется, даже о ней самой.

Ему неожиданно представился удобный случай. Лакей ввёл двух гладко выбритых людей в сюртуках, серых брюках, не бойких на язык.

При этих словах этот бесцветный, весь ушедший в рутину человек, до этой ночи даже не подозревавший в себе способности так волноваться и страдать, почувствовал такую безумную радость, какой никогда еще не испытывал раньше. Эта мысль, что нельзя мириться на барьере - есть предрассудок, годный для французов. Что он в веке дума 17 боярская оказался перед.