Олимпиада 6 класс по всеобщей истории

Ибо земной, чуждый юмору художник нам до боли напоминает, что мы живем на тесной земле и окружены смертью, что мы не можем бежать и спастись от прикрепленности нашей плоти к земле, что мы окружены media in vita наступающей пустотой. При первых признаках опасности этот самоотверженно любящий человек прыгает в седло, скачет карьером, обгоняет армию женщин, восемь тысяч Юдифей, как патетически назовет ее Камилл Демулен, чтобы в момент опасности быть возле королевы.

Одна из младших девушек, стоявших у окна, которое выходило на улицу, прервала игру сестры и крикнула, чтобы все шли сюда скорей: Сероглазка опять тут! Если бы они не были людьми, они поступили бы иначе.

Поэтому все запоздалые споры - хвалил бы или хулил Толстой большевистский переворот - являются излишними перед лицом голого факта: ничто так не приблизило духовно русскую революцию, как фанатические проповеди Толстого против излишка и собственности, петарды его брошюр, бомбы его памфлетов.

Общие же историки и историки культуры подобны людям, которые, признав неудобство ассигнаций, решили бы вместо бумажки сделать звонкую монету из металла, не имеющего плотности золота. Я кое-как стал изъяснять ему должность секунданта, но Иван Игнатьич никак не мог меня понять.

У Кати была тетка, злая старуха, которая ее часто била; Катя ее ненавидела и все говорила о том, как она убежит от тетки, как будет жить на всей божьей воле; с тайным уважением и страхом внимала Елена этим неведомым, новым словам, пристально смотрела на Катю, и все в ней тогда - ее черные, быстрые, почти звериные глаза, ее загорелые руки, глухой голосок, даже ее изорванное платье - казалось Елене чем-то особенным, чуть не священным. Но Хлопаков своего слова повторить не захотел: надо же пококетничать.

И все это так мягко и стройно плыло мимо, под дружелюбной луной. А сейчас мне пора идти и браться за работу. Так избиты, что олимпиада всеобщей класс по 6 истории тех пор как избран.